Неточные совпадения
Различие на полы создано только на основании предведения греха: Бог, «предуразумевая силою предведения, к чему склонно движение произвола по самоуправству и самовластию (поелику знал будущее), изобретает для образа различие мужеского и женского пола, которое не имеет никакого отношения к
божественному первообразу, но, как сказано, присвоено
естеству бессловесному».
Слышащему уху внятен ее язык, под корой
естества ощутима
божественная порфира.
Посему устроение
естества нашего есть некое двоякое, одно уподобляемое
естеству божественному, и другое разделяемое на разные полы…
Для Евномия, как мы уже знаем, не представлялось сомнения в возможности адекватного, исчерпывающего познания
божественной сущности помощью понятий («имен»), и главным таким понятием являлась «нерожденность» [«Подобно малолетним и по-детски, попусту занимаясь невозможным, как бы в какой-нибудь детской ладони, заключают непостижимое
естество Божие в немногих слогах слова: нерожденность, защищают эту глупость и думают, что Божество толико и таково, что может быть объято человеческим разумом одно наименование» (Творения иже во святых отца нашего св. Григория Нисского, т. VI. М., 1864, стр.299.
Думаю, что в
Божественном Писании в сказанном преподается некий великий и возвышенный догмат, и он таков: человеческое
естество есть среднее между двух некиих, одно от другого разделенных и стоящих на самых крайностях, между
естеством Божественным и бестелесным, и между жизнию бессловесною и скотскою, потому что в человеческом составе можно усматривать часть и того, и другого из сказанных естеств, из
Божественного — словесность и разумность, что не допускает разности в мужском и женском поле, и из бессловесного — телесное устроение и образование, разделяемое на мужской и женский пол.
Механическая закономерность мира, кора
естества, закрывает для нас
божественное Провидение, и лишь с кровью сердца приходится исторгать из него подвиг веры и ее покорность!
Здесь также совершается в миги
божественного озарения как бы некое пресуществление человеческого
естества, его обожение: недаром же Моисей, сойдя с горы Синая, сохранил на себе след сияния Божества [«Когда сходил Моисей с горы Синая, и две скрижали откровения были в руке у Моисея при сошествии его с горы, то Моисей не знал, что лице его стало сиять лучами оттого, что Бог говорил с ним.
В основе «философии свободы» лежит деление на два типа мироощущения и мироотношения — мистический и магический. Мистика пребывает в сфере свободы, в ней — трансцендентный прорыв из необходимости
естества в свободу
божественной жизни. Магия еще пребывает в сфере необходимости, не выходит из заколдованности
естества. Путь магический во всех областях легко становится путем человекобожеским. Путь же мистический должен быть путем богочеловеческим. Философия свободы есть философия богочеловечества.